Новости. Омск


журналист

Как Джек Лондон помог мне в армию пойти

Майское утро 1976 г. Оконешниковский райвоенкомат. Я стою перед прапорщиком Мусиновым и прошу, чтобы меня взяли в… армию.

– Не могу, ты по зрению не подходишь, с большими минусАми у тебя глаза, – говорит прапорщик.
– А я хочу Родине послужить! Меня девки засмеют, если в армии не пойду. Мне невеста условие поставила: «Не отслужишь – не выйду за тебя!».

Прапорщик задумывается:
– Ну ладно! Езжай в облвоенкомат, к майору (он называет фамилию майора, от которого зависит моя армейская судьба). Да не забудь для майора подарок – полное собрание сочинений Джека ЛондОна (ударение прапор упорно ставил на втором слоге), он давно его просит.
– А где я возьму это ваше полное собрание?
– Не мое, а Джека ЛондОна. В райком комсомола сходи, там попроси.

В райкоме комсомола над моей просьбой вначале посмеялись, но, видя серьезность моих намерений, оформили подписку на дефицитное п/с Джека Лондона.

Майор Ш-в, увидев подписочный квиток, обрадовался:
– Определим тебя в ВВС (это Военно-воздушные силы, а не БиБиСи – прим. авт.). Выбирай место: Москва, Новосибирск, Чукотка?..
– А мне все равно, но подальше от дома, когда подальше, то интересней.
– Подальше говоришь? Ты парень не знаешь, какие у нас медвежьи углы есть. А давай-ка ты иди в ШМАС (Школа младших авиаспециалистов – прим. авт.) города Камышина Волгоградской области. Я сам там служил. Девок там – пруд пруди и… арбузов навалом. Вкусные…. Майор мечтательно закрыл глаза и вздохнул. Косыгин в Камышине самый большой в России текстильный комбинат построил. Ну что, пойдешь?
– Ага. Раз рекомендуете. Я в тех краях не был.

Так меня проводили в армию. Родственники погуляли на славу, местный кинооператор даже фильм снял о добровольце: «Как родная меня мать провожала…».

Сборный пункт находился в ДК имени Лобкова. «Покупатели» ходили между рядами кресел и выбирали будущих бойцов. Меня заприметил лейтенант ВВС:
– Парень, плакатным пером писать умеешь?
– Почти.

Лейтенант записал мою фамилию. Так я оказался во взводе Орехова, большого любителя слабого пола и, отчасти, выпивки, но человека душевного, я бы сказал, философического склада.

В Камышин мы прибыли на поезде 11 мая 1976 г., ночью. Нас – омичей – было два вагона. Мы долго шли колонной от вокзала к воинской части. Она располагалась на высоком берегу широченной в этих местах реки Волги. Ворота открылись, и мы увидели огромный освещенный плац, учебный корпус, казармы. Перед плацем как бы стремился оторваться от постамента серебристый «Ястребок». Позже я узнал, что Камышин – родина Алексея Маресьева, того самого, который летал с протезами и бил фашистов.

Утром мы уже подшивали белые подворотнички к «хэбэ» и вертели фланелевые портянки. Не от Версаче, конечно, но достаточно мягкие. Это теперь я могу накрутить портянки без единой складки, а вначале…. Никто в кирзачах мозолей и потертостей не избежал, особенно после марш-бросков по вязким волжским пескам. Мне здорово помогало то, что я не курил, а вот у «курцов» дыхалку выбивало на первом километре. Саня Булгаков из Москвы, на гражданке эдакий «король двора», курил фасонисто, но быстро бросил вредную привычку после того, как мы два раза тащили его под руки после пробежек.

Наш сержант Александр Смолко с Брянщины выгодно отличался от сержантов других взводов: грузина Шедания и белоруса Журавлева. Он всегда был спокоен, корректен, голоса не повышал, короче, сержант из советского патриотического кино, у него и внешность была весьма фотогеничная. Журавлев и Шедания с лихвой опровергали все представления о хорошем сержанте. После подъема в их кубриках царил хаос. Они истово наводили шмон, разбрасывая матрацы, подушки, вытряхивая все из тумбочек. Журавлев ревел как раненый бык с налитыми кровью глазами, Шедания вторил ему фальцетом, а наш Смолко с Брянщины был невозмутим и только методично отдавал команды: «Подъем!», «Отбой!». За утро мы раз пятнадцать ложились и одурело поднимались, чтобы за 45 секунд одеться и стать в строй. Тут уж было не до портянок, кирзачи – на босу ногу, портянки в карман и хорошо, если не марш-бросок.

Освеженные дрессурой и утренней зарядкой, мы шли на завтрак. Кормили хорошо, но поначалу казалось, что мало, через полгода привыкли. Мне с моим ростом в метр восемьдесят два была положена добавка. Дежурный по кухне следил за этим.

Нашим командиром роты был майор Щипанов, замкомроты – капитан Скаженник, замполит – боксер Лукашенко. У них мы жили как у Христа за пазухой, они заботились о нас, как о своих детях.

Майор Щипанов походил на Суворова, такой же сухонький, подвижный и большой оригинал, правда, как генералиссимус он не кукарекал, но каждое утро зимой окунался в прорубь и после омовения выходил на развод. Расхлябанности не терпел, был справедлив, младшие командиры перед ним трепетали. Капитан Скаженник – коренастый, немногословный, обожал украинские песни, замполит Лукашенко не только занимался боксом, но и любил поспорить со мной на тему о Боге. Он никак не мог примириться с тем, что я – комсомолец – не отрицал существование Бога и все старался меня «распропагандировать». Иногда наши дискуссии проходили перед личным составом, а поскольку весь окружающий мир был творением Господа, то мне было легче аргументировать. К тому времени я был достаточно начитан. Старослужащие иногда спорили, не засыплюсь ли я на какой-либо исторической дате, и пытали меня:
– Когда родился Пушкин?
– В 1799 году, товарищ сержант
– А Лермонтов?
– В 1814-м…

Память на даты у меня была хорошая. Проигравший шел в буфет за конфетами.

Мое умение писать плакатным пером не давало мне каких-либо привилегий. В то время, когда вся рота спала, я рисовал стенгазету вместе с ефрейтором Краминым, сержантом Смолко и лейтенантом Ореховым. Газета получалась интересной, она занимала первые места, иногда меня поощряли увольнительной, и я уходил в город, любуясь видами безбрежной Волги, старыми купеческими домами и местными красавицами без комплексов, которые требовательно просили: «Солдатик, угостите мороженым!».

В части была большая библиотека, проводились спортивные соревнования, развивалась художественная самодеятельность. Все это лишь дополняло учебу и занятия строевой, само собой, что наряды никто не отменял.

Особенно славился наш вокально-инструментальный ансамбль «Крылья». Его состав был интернациональным: Михаил Чатаев, Самвэл Галтякян, Анатолий Замахин и другие. Мне здорово повезло, что эти ребята-профессионалы предложили мне пойти в ансамбль… конферансье. Я развлекал почтенную публику военную и гражданскую в перерывах между номерами ВИА, сочинял эпиграммы, пел шуточные куплеты. Особенно мы любили выступать на консервных заводах. Местные селянки старались угостить нас домашними вкусностями, и мы привозили в часть кучу всяких солений и варений.

После триумфальных наших выступлений появлялся сержант Смолко и не без удовольствия сообщал: «Евсеев – в наряд на кухню!». И я брел мыть посуду, думая о сиюминутности славы, но через сутки приходил замполит Лукашенко, вызволял меня из кухонного рабства, и я шел на очередную репетицию. Тогда все это не казалось мне серьезным, но теперь я думаю, что наши командиры были молодцы, они понимали, сколь важны для солдата песня и юмор. До сих пор перед моими глазами стоит наш огромный офицерский клуб, заполненный до отказа, я вижу молодые лица, я чувствую ток жизни, когда у всех все еще впереди. Где вы, ребята?

После полугодичного обучения в ШМАСе я получил корочки авиационного механика по радиооборудованию и был направлен в Ростов-на-Дону на один из военных аэродромов. Романтика ШМАСа сменилась буднями. Я видел, как упал АН-12 с высоты в 400 метров и разбился вместе с экипажем на глазах у всего аэродрома, я дрался со старослужащими-«дедами», отстаивая свое право быть нормальным человеком, я узнал, что такое подлость и что такое поддержка друга, я строил аэродром, таская за собой бочку на колесиках с расплавленным битумом в 50-градусную жару в таких местах, куда Макар телят не гонял, я объездил весь юг России по заданию главного редактора газеты Северо-Кавказского военного округа «Красное знамя» полковника Коновалова, встречался с писателем Михаилом Шолоховым, космонавтом Алексеем Леоновым и многими другими интересными людьми. Все это время я не обходился без очков (-6), но стрелял из «калашникова» не хуже других.

Мне трудно сказать, чего в той армейской жизни было больше: плохого или хорошего, но знаю одно, что я ни разу не пожалел о том дне, когда стоял в райвоенкомате и просился в армию. Она стала для меня родной, любимой.

Вернулся домой я в звании младшего сержанта в мае 1978 года. Эх! Надо было видеть, как я шел по деревне с «летчицкими» синими погонами и осознанием собственного достоинства. Через год после моего увольнения в запас наши войска вошли в Афганистан, а еще через год я женился.


  • ПОПУЛЯРНОЕ
  • ОБСУЖДАЕМОЕ

Уважаемые читатели! Теперь Вы можете комментировать материалы сайта, зарегистрировавшись здесь.

Комментирование также доступно при авторизации через любую из социальных сетей:

Перед тем как оставить комментарий, прочтите правила
Ваше имя*:
Ваш E-mail:

Введите числа с картинки:



КУМ21.02.2016 16:56:35
Хорошо читается - молодец!
10
1
Шпранг21.02.2016 20:37:29
Леонид, не ожидал рассказа о нашей службе, но приятно вспомнить. Миша Чатаев работал машинистом в московском метро, Саша Заварин тоже в Москве, директор ювелирного магазина. Кульчицкий и Притуляк где-то на Украине. Крамин, по -моему, в Израиле. Вот так нас разбросала жизнь.
6
0
Вадим21.02.2016 20:41:01
Если в стране бардак, то в армии он в квадрате. Лично убедился в 90-х.
Армия - дело профессионалов!
А не повод, чтобы потом внукам рассказывать, как были бездарно потрачены год-два...
6
5
Мегера21.02.2016 23:57:32
Хороший рассказ.
4
0
Леви Афан22.02.2016 17:25:40
Душевно.Очень хороший слог.Спасибо.
2
0
Никита22.02.2016 21:36:23
Вот удивляют меня эти добровольцы.
1
3
Солдат23.02.2016 14:55:03
Друзья!Всех с праздником!Мира и счастья!
1
0
Сергей23.02.2016 15:05:12
45 секунд Отбой.После 10-12 раза,из-за Левченко(он не успевал),падая в кровать видим,как он снимая брюки,вдруг начинает их одевать и говорит :"Всеравно не успею".Старшина схватившись от смеха за живот говорит:"Ладно ложитесь спать,завтра будем тренироваться".Служил 73-75г.
2
0
КФТ24.02.2016 11:06:57
Вот ещё, про питание в ШМАСЕ (1973 год). После гражданки, хоть и не было тогда возможности всякие деликатесы лопать, в учебке, в первые две недели пребывания, в рот ничего не лезло. Единственно съедобными продуктами казались хлеб, масло, чай, сахар. Масло и сахар в армии были подлинной ценностью. Существовала норма выдачи масла – 20 граммов в день. Давали его только по утрам, в завтрак. На алюминиевой тарелке лежали 10 цилиндриков масла (за один стол в столовой садилось по 10 человек) – видно была специальная мерная давилка. Сахар выдавался кусковой, пиленый, под расчёт по три (вроде бы так) кусочка на человека. Но сахар давали два раза: утром и в ужин, к чаю. Масло, сахар и сигареты принимались в качестве залога при спорах между нами (если кому уж очень хотелось рискнуть остаться без них). Не сомневаюсь, что рацион солдатский был рассчитан диетологами, но масла и сахара молодым здоровым парням было маловато. По себе помню, как уже не в учебке, а в части, при посещении буфета, мог в охотку легко выпить подряд две банки сгущенного молока. И не только я…, и не только выпить, а ещё и заесть двумя кусками хлеба.
В учебке, и первое и второе, как правило, готовилось на свином жиру. Вопрос, куда мясо девается, не возникал, потому, как понимали, что кушать хочется всем, а на свинье всегда жира больше, чем мяса. Иногда всё это готовилось на комбижире, что ещё противнее. На первое давали суп с перловкой или ячменной кашей, либо щи, по сезону со свежей или кислой капустой. На второе – каша из тех же круп, а как праздник гречка, или картошка. Однако, все эти прелести, по какой-то причине, были водянистыми. Раз в неделю давали рыбу – что-то типа хека – вареную или жареную. Третье блюдо – чай, компот или кисель. Кстати, количество кусков хлеба тоже нормировалось. С такого харча, конечно, никто не раздобрел, но и с голоду тоже никто не помер. Наоборот, через месяц службы в учебке, с тарелок сметалось всё (или почти всё… иначе, чем кормились те же свинки?)
Примерно так же питались и в частях, куда нас распределили после учебки.
0
0
Николай10024.02.2016 12:12:00
Все кто обслуживал авиатехнику прекрасно знают,что учет и проверка инструмента в ящике стоит на первом месте по тех.безопаснтсти .Приостанавливались полеты пока не найдут пропавший ключ или отвертку.Искали всей АЭ.Однажды выкачивали пожарной машиной водоем у ТЭЧ АП.Туда один идиот что б отомстить товарищу бросил из его ящика ключ.Ключ нашли идиота нет.
0
0
Книжник24.02.2016 16:14:22
Ээээх, легко ж я пробежался по замечательно-ностальгическому тексту...)))))))))) Вспомнил свои "кирзовые" годы, о которых благополучно подзабыл (потому что армию считаю потерянными 2 годами жизни), а теперь вдруг навеяло, да ещё кааак!!! С перелистыванием дембельского альбома)))))) Спасибо автору за всколыхнувшиеся воспоминания))))))))
2
0
Автор26.02.2016 11:54:00
После публикации этого материала мои сослуживцы рассказали несколько историй, которыми охотно делюсь.

Анатолий
Почему в Кмышенском ШМАСе прижилось название «кубрик»? В 1954-57 гг. здесь находилось Камышинское военно-морское авиационное училище - 16 КВМАУ.
Готовило летчиков для ВМФ по минно-торпедному профилю.
Потом на территории разместилась Школа Младших Авиационных Специалистов (сержантская "учебка"), готовила специалистов по обслуживанию авиационной, аэродромной техники и оборудованию, а также метеонаблюдателей.
По поводу знаменитостей служивших в разное время в ШМАСах. По крайней мере 2 известных певца, Алексей Глызин и Валерий Сюткин, тоже начинали свою службу в ШМАС. Также в ШМАСе служил Черномырдин..

Серёга
Плац в Камышинском ШМАСе был с «секретом». Под ним находились просторные помещения, об этом в части знали немногие, как и то, что над библиотекой жили спецназовцы, которые умудрялись не пересекаться с основным составом. Интересно, что в ШМАС присылали обучаться туркменов, которые по русски почти ничего не понимали, но по привычке жевали наркоту. Таких отправляли из части.


Евгений
В Ростове мимо КПП авиаторов ходили на свои объекты стройбатовцы, воинская часть которых размещались неподалеку. В чайниках они носили водку и почти всегда были под градусом. Однажды маневровый переехал одного стройбатовца, но ходить по путям они все равно не перестали.
В Ростове – на – Дону прямо в ангарах мы рыли погреба для того, чтобы офицерские жены могли там хранить заготовки на зиму. Погреба делали добротно, искусно маскировали и проверяющие даже не догадывались что под ногами.
В ПАРМ (Передвижная авиаремонтная мастерская) какие только спецы не работали! Мастера на все руки! Могли отремонтировать и восстановить любое авто, конечно, не бесплатно, но для своих цену снижали.
Командиры посылали солдатиков на овощную базу Ростовского Военведа. Каких только фруктов омичи там не попробовали! Однажды пригнали вагон калифорнийского чернослива, его запах чувствовался за километр. Во время разгрузки наелись до отвала и еще в часть принесли.
1
0
05 декабря 2017
2218 0
Колумнистика


Архив
О проекте
Рубрики новостей
Разделы
Статистика
Яндекс цитирования Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru
Присоединяйтесь
Сетевое издание БК55

Свидетельство: ЭЛ № ФС 77-60277 выдано 19.12.2014 Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовый коммуникаций (Роскомнадзор)

CopyRight © 2008-2014 БК55
Все права защищены.

При размещении информации с сайта в других источниках гиперссылка
на сайт обязательна.
Редакция не всегда разделяет точку зрения блогеров и не несёт ответственности за содержание постов и комментариев на сайте. Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции.
И. о. редактора информационной ленты сайта - Ермоленко Ольга Николаевна.
email: [email protected]

Редакция сайта:
г.Омск, ул. Декабристов, 45/1, 2 этаж, тел.: (3812) 399-087
e-mail: [email protected]

Рекламный отдел: (3812) 399-089, 399-121
e-mail: [email protected], [email protected]