Государство тоже до конца не знает, что делать с толпами этих людей, расхаживающих в военной форме, подчиня­ющихся атаманам и умеющих пользоваться оружием. Вроде и заявляют они, что желают быть опорой государственности, вроде и заняты общественно-полезными делами, как то воспитание патриотизма у подрастающего поколения да изучение истории казачества, но уж больно много хотят. Как вспоминают омские старожилы, последней каплей для местных властей стало столкновение казаков и ОМОНа во время одного из мероприятий.
Государство давно желает ненавязчиво пресечь самовольное возрождение казачества и поставить это дело на государственную основу. Казаки, которым государство разрешило быть казаками и на деятельность которых стали выделяться деньги из бюджетов всех уровней, стали называться реестровыми. «Общественники» считают реестровых казаков, мягко говоря, не совсем настоящими, поскольку государство, по их мнению, формирует реестр, не учитывая этническую составляющую и не особо заботясь о формировании особого казачьего духа.
У областной власти в деле государственного возрождения казачества по­явился свой проект – деревня Генераловка в Одесском районе. Правда, казаки (на условиях анонимности, конечно, ибо кому хочется ссориться с губернатором) говорят, что в этой местности казаков отродясь не было, а был только успешный фермер, которому предложили финансовую поддержку, если там будет казачий хутор. 
Называющие себя этническими казаки Генераловку на дух не переносят, но зато те, кто не мыслит для себя казачество без государевых финансов, проект восприняли как шанс для себя. Казаков задела история одного бизнесмена, все мечтающего застроить Птичью гавань, который, став казаком, взял на себя финансирование сразу двух проектов – детского казачьего ансамбля и конного клуба. Респонденты рассказали, что после того как казак-бизнесмен был принят в реестр и замечен атаманом Сибирского войскового казачьего общества Анатолием Острягиным (ради чего, похоже, все и затевал) проекты закрыл:
– Обидно, что с лошадьми так получилось, – рассказывает старший тренер закрывшейся школы Николай Некрасов. – После того как тот с Острягиным задружился, чтобы ему угодить, сразу часть коней в Генераловку отправил, других по колхозам распределил. Лошади породистые, мы их к соревнованиям готовили. А там их до такого скотского состояния довели, что смотреть было больно.
Впрочем сам бизнесмен утверждает, что проекты вовсе не закрыты, просто дети на каникулах, а те, кто говорит иначе, просто сплетники. И это только один пример того, как казаков раздирают разногласия. Руководитель самой большой в области общественной казачьей организации атаман Сибирского казачьего войска Сергей Толмачев считает, что большое количество независимых друг от друга организаций не является чем-то страшным. Главное, чтобы дух был един. Но на деле казаки постоянно конфликтуют друг с другом: областные – с городскими, государственные – с «общественными», желающие служить и довольные своим нынешним «краеведческим» статусом.
Общее у них одно – казаки по-прежнему мечтают о том, чтобы быть на особом положении, чтобы вернулись отобранные большевиками у казаков льготы. Раньше казаки не знали налогов, землю получали бесплатно и хорошо зарабатывали, неся службу, которую им давно обещают, но не дают.
Казаки власти нужны – как дисциплинированные участники массовых мероприятий, как создатели эффектных номеров по джигитовке, как этническая экзотика, которую приятно показывать иностранным гостям. Казаки нужны в качестве красивой картинки, а в обычной жизни пусть они ездят на «Жигулях», а не на конях, работают в офисах, а не охраняют границы, обрабатывают шесть соток, а не вольные земли, копаются в своей истории, а не в современной политике. Но казаки все меньше хотят быть картинкой.