- Сталкивались ли вы с прецедентами, когда прослушивались разговоры адвоката и клиента, а потом их расшифровка давалась в СМИ? Такой случай произошел в Омске. Дайте юридическую и этическую оценку этому факту.
- Надо сказать, что о том, что разговоры адвокатов с клиентом, когда в отношении последнего возбуждено уголовное дело, зачастую прослушиваются, известно всей юридической общественности. Но, во-первых, разговоры адвоката с клиентом являются не только адвокатской тайной, но и тайной личной жизни. И в СМИ все это ни в коем случае не должно публиковаться, поскольку существует тайна следствия, которая сама по себе не допускает разглашения сведений предварительного следствия. Во-вторых, такое просто нельзя допускать чисто из этических норм. Потому как есть этические правила поведения и у следователя, и у адвоката, и у судьи. Кроме того, есть кодексы профессиональной этики. Тем более что, как мы понимаем, в тех разговорах, опубликованных в Омске, нет ничего серьезного. Эти сведения могли вообще не попасть в материалы уголовного дела, так как не имеют к нему никакого отношения.
- Насколько, по-вашему, в России защищена частная жизнь человека? Как человек, который подозревает, что его прослушивают, может отстоять свои права?
- В законе об оперативно-разыскной деятельности есть такая норма, что если человек считает, что в отношении него неправомерно проводятся оперативно-ра­зыскные мероприятия, то он может оспорить это в суде. В нашей практике был случай, когда наш доверитель заподозрил, что его прослушивают и, кроме того, за ним ездит "мышка-норушка". Мы подали в суд иск о запрете производства оперативно-разыскных действий в отношении нашего клиента. Суд истребовал из правоохранительных органов сведения о том, проводятся или не проводятся такие действия, и в милиции ответили, что ничего не проводится. Но фактически получилось так, что готовилось к возбуждению уголовное дело, и таким вот образом собиралась информация. Когда же мы написали жалобу, то лишили правоохранительные органы оперативной информации. Хотя там ничего серьезного и не было.
- Как обычно московские суды реагируют на просьбы органов прослушивать кого-либо? Бывают ли отказы?
- Отказы бывают крайне редко. В суд приносится постановление, в котором пишется, что такое-то лицо подозревается в том-то. При этом никаких фактических данных не приводится. Бывает, что дежурный судья в течение дня подписывает порядка 20-30 постановлений на разрешение оперативно-разыскных мероприятий в виде прослушивания телефонных переговоров. И при этой процедуре нет никого: все решается в тиши кабинета - только судья и сотрудник правоохранительных органов. И по сути некому привести аргумент в защиту лица, в отношении которого эта мера принимается. Поэтому отказы бывают крайне редко. Только в случаях, если это касается государственных чиновников или, скажем так, очень известных людей.