На фоне повышенного внимания к трагической фигуре Колчака явно просматривается борьба двух образов адмирала. Первый – Колчак кровавый. Второй – безвинная жертва большевиков. Сложно сделать однозначный вывод в пользу какого-либо из них. Однако нельзя и утверждать, что истина находится посередине. Как сказал однажды Гете, между двумя крайними мнениями расположена не истина, а проблема. В данном случае, это проблема Гражданской войны, с вытекающими из нее законами и обстоятельствами, определяющими поведение и судьбы людей.
Возьмем тот же переворот 18 ноября. Мнение о том, что Колчак рвался к единоличной власти и потому совершил переворот, не выдерживает никакой критики. Хотя бы потому, что он оказался в Омске случайно – он пробирался на юг к Деникину и непосредственного участия в подготовке к свержению Директории не принимал (хотя, видимо, дал свое согласие возглавить белое движение). Свалившуюся на него власть адмирал воспринимал скорее как тяжкий крест, как миссию для воссоздания единой великой России.
Главную задачу – свержение большевизма – Колчак рассматривал как своего рода продолжение войны с Германией и выполнение союзнического долга. Так ее рассматривали и все патриотически мыслящие россияне. Действительно: пришла к власти горстка людей, приехавших в пломбированном вагоне из Германии, заключила с Германией мир, отдала огромные территории и при этом стала выплачивать огромную контрибуцию! За что, спрашивается, три года воевали? Все плоды Великой войны достались союзникам, которые так и не признали, по сути, правительство Колчака, обставляя это признание рядом условий, главным из которых было установление в России демократии после свержения большевиков. Но все разговоры о демократии (впрочем, как и сегодня) были всего лишь ширмой: Западу не нужна была могучая Россия. Не случайно, именно союзники во главе с генералом Жаненом и предали Колчака, сдав его иркутскому эсеро-меньшевицкому Политцентру, у которого через десять дней власть перехватили большевики.
Что касается крови. Вряд ли найдется хоть один документ с подписью Колчака о расстреле конкретных людей (в отличие, например, от расстрельных списков, визировавшихся Сталиным). В этом вопросе адмирал всегда стремился к законности и суду. Но, безусловно, это не значит, что не было бессудных расстрелов, осуществлявшихся именем Колчака. Да и сам он выпускал указы с требованием жестоких наказаний вплоть до расстрела на месте с теми, кто поднимал восстания в тылу (иногда на Колчака незаслуженно сваливают и зверства чехов вдоль Сибирской железной дороги, японцев и американцев в Забайкалье и на Дальнем Востоке). Но таковы законы Гражданской войны, по которым в то время жили и большевики. А народ не хотел воевать ни за белых, ни за красных, дезертирство процветало по обе стороны.
Не остается сомнения, что Колчак выполнял свой патриотический долг, в отличие от отрекшегося царя, который бросил свою армию и свой народ во время войны. И будет грустно, если фигуру адмирала используют в сегодняшней политической игре…