Омский дизайнер Александр Богданова в интервью БК55 рассказал о роли культурного кода и рыночных реалий в моде.

Арт-директор, учредитель модного дома «ALEXANDER BOGDANOV» Александр Богданов вошёл в число участников документального сериала «Русский модный код» — проекта, посвящённого ключевым фигурам отечественной модной индустрии. Проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив и объединит дизайнеров из разных регионов России — Москвы, Санкт Петербурга, Екатеринбурга, Перми, Омска и других городов.

В интервью БК55 Александр Богданов поделился своим взглядом на эволюцию «русского кода» в моде, раскрыл принципы сочетания исторического наследия с современными тенденциями, а также рассказал о роли Омска как значимой производственной площадки.

— Расскажите, как вы стали участником проекта «Русский модный код»: это была ваша инициатива или приглашение организаторов, и что в концепции проекта оказалось для вас наиболее созвучным?
— Участником проекта «Русский модный код» я стал по инициативе организаторов.

— В чём, на ваш взгляд, заключается специфика «русского кода» в моде — это работа с историческими референсами, локальными материалами, силуэтами или чем-то ещё?
— Специфика русского кода в моде — это как раз работать с историческими референсами, но работать правильно. С моей точки зрения нужно брать историю и применять ее в отделках, в декорах, в принтах. А формы брать как раз с нынешнего времени, с сегодняшнего дня, чтобы не было исторического перебора. Для меня важнее, конечно, не следовать трендам, а работать как раз на основе своего ДНК. А тренды — это скорее фундамент, на котором с одной стороны мы так или иначе стоим, и на который обязательно поглядываем. То есть, мы смотрим какие тенденции, как форма меняется. А само декорирование, которое является основой нашего ДНК, фактура, принты, это как раз мы берем с русского модного кода и с истории. Безусловно, мы отвечаем на запрос аудитории, но как раз мы уже за эти годы сформировали свой ДНК. И большая часть нашей аудитории ждет от нас именно этого ДНК, поэтому здесь идет совпадение. Но, естественно, мы исследуем новые сегменты, новую аудиторию, чтобы постоянно расширять свой сегмент.

— Как по-вашему, менялся ли, продолжает ли меняться со временем русский модный код?
— Русский код, безусловно, меняется со временем, потому что меняется сама мода. Поэтому здесь со временем всё, безусловно, тоже подвержено изменениям. Иначе это было бы скучно, и все дизайнеры во все века работали бы одинаково и получались бы у них одни и те же модели. А это невозможно, потому что дизайнер все-таки работает в то время, в которое живет. И он обязан отражать это время, в том числе тоже не слепо следовать историческим каким-то референсам, а все-таки их перерабатывать грамотно в настоящее.

— Какую роль в вашем творческом процессе играет Омск — это источник вдохновения, производственная база, целевая аудитория или всё вместе?
— Омск играет для меня большую роль. Это именно как производственная база. Я очень рад, что родился в этом городе, потому что город имеет очень серьезную базу подготовленных специалистов. И этот город именно хорош этим, что здесь можно создать достаточно крупное предприятие, которое может снабжать не только всю Россию, своей продукцией, но и ближайшее зарубежье.

— Что, на ваш взгляд, сегодня определяет успех локального дизайнерского бренда в России: качество, маркетинг, история, цена или что‑то ещё?
— Это немного и качество, и маркетинг, и история. И, допустим, та же цена, безусловно, роль играет. Но, допустим, лично у нашей марки больше всего определяет то, что отделяет от всех остальных. Опять-таки, это отличие дизайнера, его код, генокод, который желательно, чтобы у каждого бренда был какой-то свой отличительный. То есть, чтобы каждый дизайнер приносил что-то новое в мир моды, а не пытался повторить нечто среднее или какой-то бренд. Это самое главное.

— Что могло бы реально помочь молодым дизайнерам в регионе: площадки для показов, образовательные программы, доступ к производству, гранты?
— Немного могут помочь и площадки, и образовательные программы. Но, несмотря на образовательные программы, самое главное, чтобы все-таки дизайнер получил полноценное дизайнерское образование, чтобы он был все-таки профессионал своего дела. Самоучка — это, с одной стороны, здорово и талантливо, но лучше, чтобы еще человек, если он осознал, что он дизайнер, чтобы он все-таки закончил базовое образование. Гранты. В гранты я верю с трудом. И гранты могут помочь только тем, кто очень прокачен с точки зрения понимания бизнеса.
Если дизайнеру, который не понимает, как устроена индустрия моды с точки зрения бизнеса, дать деньги, то с вероятностью 90% эти деньги он все-таки потеряет. Поэтому нужно получить сначала или дать дизайнеру, и развить в нем самое главное, как раз бизнес-мышление, и только после этого давать какие-то гранты. Доступ к производственным площадкам, наверное, сильнее всего усилит понимание самого дизайнера, что такое рынок, как все под него подстраиваются, что делают для того, чтобы в том числе и дать что-то новое рынку, и в то же время угодить клиенту, который будет это покупать. Это, наверное, больше всего нужно дизайнеру.

— Каким вы видите будущее российской моды в ближайшие 5–10 лет — будет ли больше локальных брендов, усилится ли роль этнического и регионального кода?
— Безусловно, у этой моды есть потенциал. Сейчас, да, есть временные трудности, связанные с высокими налогами, с высоким НДС, плюс с падением определенного спроса, настроением покупателей, переориентацией рынка в сторону онлайна. Да, эти есть проблемы, но я считаю, конечно, они временные. Все-таки дизайнеры способны приспособиться. Государство тоже может, в принципе, помочь внести лепту, чуть уменьшить все-таки налоги. Локальные бренды, безусловно, также будут образовываться, будут расти. Такие потенциалы есть. Тем более в России есть свой определенный код, который тоже, в принципе, востребован. Но это в любом государстве. Есть отличия внутренней моды от глобальной моды. То есть не всем это нужно, но, в принципе, есть определенный спрос на это. Усилится ли роль этнического и регионального кода? Да, хочется верить, что будет усиливаться. Потому что чем дальше мы обращаем на себя внимание, а мы последние годы очень сильно все направлены в сторону своего государства, тем больше, естественно, и востребованы эти направления этнические, которые исходят из наших корней. То есть мы начинаем все-таки больше чтить свои корни. По крайней мере, у меня есть такая надежда и желание, чтобы это продолжалось.